— А в следующем году вы проиграли в финале «Севилье».
— После матча мы все были опустошены, и Моуринью собрал нас в круг. Я прекрасно помню его слова: «Ничто не перечеркнет того, чего вы добились. Медали достались им, но если бы не некоторые решения арбитра, этот матч выиграли бы вы». Затем он сказал, что не хочет видеть никого плачущим, и добавил замечательные слова: «Я никуда не ухожу, мы с вами — одно целое». Мы были великолепны. Но в тот день что-то надломилось.

— Что именно?
— Тот финал укрепил отношения с болельщиками и командой, но при этом испортил отношения с владельцами клуба. Причины я предпочту оставить при себе.

— Какими были ваши отношения с Моуринью?
— Мы все были готовы броситься в огонь. Во время одного из матчей мы с Матичем повздорили, и именно Моуринью помог нам сразу помириться. Он всегда ценил мою прямоту. Перед финалом Лиги конференций он заставил нас до трех часов ночи изучать видеозаписи, утверждая, что предложенный нами план не годится. За завтраком он объяснил свой план, и я сказал: «Мистер, но это же то, о чем мы говорили вчера». А он ответил: «Я хотел посмотреть, насколько вы в этом уверены». Такой уж он человек — всегда поднимает планку.

— Иногда даже слишком высоко. Вас запомнили в том числе по многочисленным удалениям и спорам с арбитрами. Это была своего рода стратегия нагнетания напряжения?
— Что-то вроде того. Мы устраивали настоящий переполох. Иногда он сам просил нас повысить градус напряжения. Но таков Моуринью: в важных матчах он не терпит ничьих ошибок. Даже судейских.