На пресс-конференции функционер рассказал о финансовых ограничениях клуба, несостоявшемся переходе левого вингера и ситуации с Ману Коне. Кроме того, Д'Амико объяснил, почему сорвались сделки по Джейми Левелингу и Луису Энрике.

«Спасибо, что пришли в таком количестве. Я хотел познакомиться с вами раньше, но благодарю за понимание. Трансферный рынок полностью меня поглотил, поэтому у меня не было возможности представиться. Сделаем это сегодня. Спасибо за ваше терпение».

— Как и многим спортивным директорам, вам пришлось работать с учетом финансового фэйр-плей. Помешал ли он провести какие-то сделки? Беспокоит ли вас решение федерации по предыдущему четырехлетнему периоду?
— Я бы не сказал, что он нам помешал. Мы знали о существующих ограничениях. Во время переговоров нам часто приходилось искать новые решения и менять условия по ходу дела. Мы знали свои задачи и понимали, что должны сделать. Частично нам это удалось. Мы сократили зарплатную ведомость на 15%, почти на 20 миллионов евро. Другие представители клуба ведут переговоры с УЕФА. Они сообщат нам то, чего мы сегодня еще не знаем.

— Вы довольны проделанной работой? Есть ли о чем сожалеть?
— Довольны мы или нет, будем оценивать в конце сезона. Я определенно рад тому, что после моего прихода мы приобрели четырех футболистов, которые сыграли важную роль в возвращении команды в Лигу чемпионов. Я говорю о Дибале, Пеллегрини, Кристанте и Манчини. Я пришел 20 июня. У Дибалы и Пеллегрини уже закончились контракты, а соглашения Кристанте и Манчини подходили к концу. Возможно, до моего прихода существовали другие идеи. Но для меня именно они стали первыми приобретениями. Они привязаны к клубу, потому что являются частью исторического ядра команды. Я благодарен им за то, что они пошли навстречу и согласились снизить зарплату. Именно эти первые приобретения принесли мне наибольшее удовлетворение. Сожаления? Нет. Думаю, мы рады всем ребятам, которые пришли. О многих переговорах я читал практически в режиме реального времени — вы были очень хорошо информированы. К нам пришли футболисты с огромным желанием играть за «Рому». Многие другие тоже выбрали «Рому», но по разным причинам сделки не состоялись. Иногда не удавалось договориться между клубами или с агентами. Я часто слышал о том, что футболисты якобы отказывали «Роме». На самом деле таких было очень мало, в том числе среди серьезных игроков.

— «Рома» сразу пыталась приобрести левого вингера. Но после истории с Саммервиллом, у которого уже было соглашение до появления арабских клубов, кажется, вы изменили стратегию и переключились на Кастро. Были ли другие более срочные задачи? Почему левый вингер так и не пришел?
— Мы хотели усилить атаку, и именно этого просил тренер. Но приоритеты всегда нужно рассматривать в контексте конкретной ситуации. Ты начинаешь много переговоров. Какие-то сделки закрываешь, какие-то открываешь и продолжаешь над ними работать. Мы никуда не перенаправляли какой-то отдельный бюджет. В итоге пришел Мора. У него другие характеристики, но он способен играть на этой позиции. Мы приобрели флангового нападающего — это Мора. Хотя у него другие качества, а мы искали более физически мощного игрока на фланг. Именно такого футболиста нам по разным причинам приобрести не удалось. Но всех остальных игроков, которые пришли, мы действительно хотели.

— Достаточно ли укомплектована команда для участия в трех турнирах или после неудачи с левым вингером придется что-то пересматривать?
— Турниров три, а с Лигой чемпионов становится еще сложнее, потому что она отнимает много сил. Когда мы говорим о вингере, то имеем в виду и футболиста, способного играть на двух позициях. Сейчас у нас немного ограниченный выбор. Но мы уверены, что благодаря хорошей работе в январе сможем найти еще несколько подходящих вариантов. Вероятно, одного игрока нам не хватает.

— Что произошло с Коне?
— В последний день трансферного окна был запрос и информационные контакты с «Челси». Официальных предложений по футболисту не поступало. Я читал, что Гасперини якобы собирался подать в отставку или поставил ультиматум. На самом деле ничего подобного не было. Перед матчем с «Фиорентиной» я говорил, что трудно представить себе подобную продажу. Затем действительно были запросы и телефонные звонки. Но никаких ультиматумов со стороны тренера не было. Была придумана история, которой на самом деле не существовало. Официального предложения не было. Просто последний день трансферного окна немного взбудоражил всех.

— Несколько дней назад Гасперини сказал: «Коммуникация изменилась». Что тренер имел в виду?
— Со стороны УЕФА ничего не изменилось. Мы знали свои задачи. Думаю, этот вопрос лучше задать тренеру. Но, как я уже говорил, во время трансферного рынка стратегии часто меняются и ты переключаешься на другого футболиста. Нужно понимать, что соглашения с УЕФА касаются не только стоимости трансфера. Большое значение имеют зарплаты и другие аспекты, которые здесь сложно объяснить. Мы должны справляться со всем этим наилучшим образом.

— Как устроена «вертикаль власти» при принятии трансферных решений?
— Думаю, все работает так же, как и в любом другом клубе. Есть владельцы, спортивный директор и тренер. 1 августа к нам уже по ходу работы присоединился генеральный директор Галантик. Все решения по приобретениям и уходам принимаются совместно. Я пришел 20 июня, и с тех пор мы каждый день общались — по видеосвязи или лично. Все работает так же, как в других клубах: обсуждение, совместный выбор и обмен мнениями. В итоге мы вместе принимаем решение о покупке или продаже футболиста и выступаем с единой позицией.

— Как развивалась ситуация с Челиком? Вы опасались, что с Пеллегрини может произойти то же самое?
— Нет. Первым футболистом, с которым я поговорил, был Пеллегрини. Он очень привязан к этой футболке. У меня никогда не было сомнений ни по поводу него, ни по поводу Кристанте, Дибалы и Манчини. С Челиком была особая ситуация. Был чемпионат мира. В определенный момент мы уже практически договорились о продлении контракта, но затем он выбрал «Ювентус».

— Среди многочисленных слухов говорилось и о присутствии советников, специалистов по трансферам и различных помощников. Насколько вы считаете этот трансферный рынок своей работой? Чувствуете себя ответственным? Готовы полностью взять на себя ответственность за эту трансферную кампанию?
— Если бы я не нес ответственности, меня бы здесь не было. Если вы задаете вопрос, который мне приходится интерпретировать, думаю, вам стоит сформулировать его конкретнее. Я ли отвечаю за трансферы? Теперь вы заставили меня сомневаться. Пойду спрошу, действительно ли это я занимаюсь трансферами (смеется).

— Как Фридкины выбрали вас? И что можете сказать о достаточно долгих сроках, которые требовались для достижения соглашений с футболистами?
— Моя история с «Ромой» началась после того, как «Аталанта» сообщила мне об увольнении. Со мной связался Райан Фридкин. Я пришел в клуб, где есть огромное желание работать, но из-за соглашения с УЕФА приходится немного сокращать инвестиции. Так устроен футбольный клуб. Футболистам нужно время, чтобы адаптироваться. То же самое касается спортивного директора. Нужно немного времени, чтобы узнать друг друга и понять, как можно стать лучше. Иногда какие-то вещи можно было бы сделать иначе. Но я уверен, что со временем мы все наладим.

— Вы сказали, что состав немного короткий. Рассматриваете рынок свободных агентов?
— Мы смотрим, кто доступен среди свободных агентов. Но вернемся к этому вопросу немного позже.

— Гасперини говорил: «Если покупать просто ради покупки, лучше оставить все как есть». Почему «Роме» не удалось приобрести левого вингера? Не получилось найти подходящую формулу сделки?
— Мы определили два-три подходящих варианта. Это были футболисты, которые, по нашему мнению, могли усилить команду. Но по разным причинам нам не удалось их приобрести. По Левелингу все было согласовано и со «Штутгартом», и с самим футболистом. Но затем игрок передумал. Были футболисты, готовые приехать. Но они нас не устраивали. Не устраивали никого из нас. Позже оценим, насколько хорошо мы поработали.

— Сделке по Луису Энрике помешали банковские проблемы, связанные с Россией? И чем закончились ваши отношения с «Аталантой»?
— К сожалению, возникли проблемы, которые не позволили нам завершить сделку. У нас было соглашение и с клубом, и с футболистом. Но из-за технических сложностей довести переход до конца не удалось. Во время трансферного рынка происходит очень многое. Нужно всегда быть готовым к альтернативным вариантам. В «Аталанте» я провел четыре прекрасных года. Мы выиграли Лигу Европы. Это был замечательный путь, но сегодня есть «Рома». Для меня огромная честь прийти в клуб в год его столетия. Смотрим вперед.

— Вы уже работали с Гасперини, а теперь завершили вместе с ним первое трансферное окно в «Роме». Сколько трансферных кампаний потребуется, чтобы приблизиться к «Интеру», который, возможно, является сильнейшей командой чемпионата?
— В этом году мы инвестировали в молодых и перспективных футболистов. Одновременно пригласили опытных игроков высокого уровня, таких как Де Рон и Балерди. У нас появилась возможность омолодить состав, сохранить структуру прежнего исторического ядра и расширить его. Для нашей футбольной идеи это имеет большое значение. Мы считаем, что молодых и перспективных ребят должна поддерживать группа сильных и зрелых игроков. Мы не ставим перед собой задачу догнать «Интер» за определенный срок. Мы должны быть «Ромой» и подходить к каждому матчу наилучшим образом. Играть во всех турнирах будет сложно. Но для всех нас это будет интересно.

— Что вы имеете в виду, когда говорите, что «приоритеты нужно рассматривать в контексте»?
— Я имел в виду, что, когда мы работали над Саммервиллом, одновременно занимались Молиной и Кастро. Нужно учитывать конкретный момент, когда появляется возможность закрыть ту или иную сделку. Мы активно работали над Саммервиллом, но одновременно и над Кастро. Все упирается во время. Когда мы закрыли сделку по Кастро, времени на Саммервилла уже не хватило. Мы искали футболистов обоих типов. Нам удалось приобрести Мору, но игрока с другими необходимыми характеристиками мы так и не получили. Речь о футболисте типа Левелинга. Имена, которые вы называли, действительно соответствовали действительности.

— Как вы оцениваете эту трансферную кампанию? Чем работа на рынке в Бергамо отличается от работы в Риме?
— Итоги подведем позже. Надеюсь, они окажутся положительными, но сегодня говорить об этом не будем. Бергамо и Рим — два совершенно разных футбольных мира. Но амбиции есть у всех команд. Если бы их не было, это стало бы настоящей катастрофой. «Рома» вернулась в Лигу чемпионов после многих лет отсутствия. «Аталанта» в последнее время выступала там уже достаточно долго. Нужно отдать должное владельцам, команде и Гасперини, которые позволили «Роме» вернуться в этот турнир. Я пришел в клуб, который получил место в Лиге чемпионов. Я его не заслужил. Надеюсь, в следующем году смогу сказать, что и я внес свой вклад в выход «Ромы» в Лигу чемпионов.